«Война листовок» и Жан Кальвин, - Робертс Лиардон

15:45 -- 28.03.2017

Путь Жана Кальвина от католика к протестанту, описан в отрывке книги «Божьи гениралы» Робертсом Лиардоном. Опубликовано на веб-портале imbf.org

Угроза лютеранства

Несмотря на то, что Кальвин был полностью погружен в свою собственную работу, тень лютеранства неизменно следовала за ним. И это при том, что если бы в то время какой-нибудь сторонник этого учения был пойман, ему пришлось бы предстать перед церковным судом, и в случае признания сторонника учения виновным его, с молчаливого согласия светского правительства, сожгли бы на костре, линчевали или обезглавили. Такое достаточно часто происходило в Париже, и, хотя казалось, что в жизни Кальвина хватало и других беспокойств, он тем не менее знал о каждом вынесенном приговоре. Также он знал и о быстрорастущем протестантском движении - как реформаторов, так и лютеран.

Прежде чем я продолжу, мне хотелось бы объяснить вам разницу между лютеранами и реформаторами, которые являлись двумя ветвями протестантизма.

Реформаторская теология (то есть Новый Завет, благодать, вера и т. д.) циркулировала в народе еще задолго до появления на сцене Мартина Лютера, однако именно он выдвинул ее на передний план. Своими «Девяноста пятью тезисами «Лютер отделил реформаторскую теологию от католической, а католическая церковь, в свою очередь, стала называть каждого человека, ассоциировавшего себя с этими истинами, протестантом.

Поскольку учение Лютера несколько отличалось от учения реформаторов, преимущественно в отношении причастия, лютеранство стало отдельным сегментом реформаторской протестантской теологии. Многие протестанты не называли себя лютеранами, потому что их вера несколько отличалась от веры Лютера. Ульрих Цвингли, великий швейцарский реформатор, считал, что он проповедовал истинное реформаторское Евангелие задолго до того, как на сцене появился Лютер, поэтому негодовал, когда его называли лютеранином, как будто лютеранство было единственной ветвью протестантизма. В то время существовало много учений, претендовавших называться протестантскими; точно такую же ситуацию мы видим и сегодня. В этой главе, если не будет необходимости пояснения, я буду называть протестантами и лютеран и реформаторов.

Итак, поскольку Кальвин очень любил размышлять, он часто обсуждал с другими студентами стремления и основные идеи лютеран и реформаторов. Одно из наиболее известных сжиганий еретиков произошло в Бурже как раз вскоре после приезда туда Кальвина. Один из последователей Лютера, часто проникавший во Францию с книгами своего учителя, был в конце концов схвачен церковными властями. Они сожгли этого человека на костре, но, несмотря на это, не смогли остановить стремительного распространения идей Лютера по всей Франции.

Коллеж в Бурже разочаровал Кальвина. Он был поклонником консерватора Этоиля, а новый итальянский преподаватель, приглашенный сестрой короля, в открытую того осуждал. Кальвин заключил, что итальянец был напыщенным, самодовольным и непочтительным человеком. На самом деле, Кальвин настолько презирал напыщенность этого преподавателя, что ему была ненавистна сама мысль о том, что он вынужден присутствовать на его занятиях.

Самое первое из написанных Кальвином предисловий к книге родилось как раз таки из его отвращения к итальянцу. Один из однокурсников будущего реформатора написал книгу в защиту Этоиля, и Кальвину была предоставлена честь написать к ней предисловие. Слова Кальвина, посвященные своему любимому учителю, были подобны удару в лицо прославленному итальянскому преподавателю: «...ибо с его [Этоиля] пониманием, компетенцией и знаниями в области права не может сравниться ни один из современников».

Уже в молодом возрасте Кальвин наглядно продемонстрировал, что он не из тех, кто молча отходит в сторону при возникающих противоречиях, если это касается защиты истины.

Печать, которую невозможно стереть

Вскоре после публикации книги с его предисловием Жан вынужден был отправиться в Нойон, поскольку ему сообщили, что отец находится при смерти. Когда Жерар скончался, Кальвин был рядом. Как ни странно, но о смерти отца он всегда говорил с каким-то безразличием. Возможно, Кальвин затаил на отца обиду из-за того, что тот приказал ему сменить профессию.

Похоронив отца и передав управление имением в руки своего брата Шарля, Жан Кальвин, взяв каникулы в коллеже, остаток лета и осень провел в Париже, где посещал лекции по греческому языку и ивриту. Сейчас он мог уже самостоятельно выбирать свою будущую профессию. Несмотря на то, что Кальвин не собирался становиться юристом, он решил закончить свое образование. В Париже оставаться было опасно, поскольку там свирепствовала чума, но Кальвин был не из тех, кто оставляет незавершенными свои дела. Он неохотно вернулся в Орлеан, где в 1532 году получил степень доктора юриспруденции.

Яркое впечатление от лютеранства

Переполняемый знаниями, Кальвин горел нетерпением воспользоваться преимуществами печатного станка и издать свою собственную книгу. Эпидемия чумы в Париже к этому времени пошла на спад, и, страстно желая увидеть своих друзей, Кальвин вернулся в столичную суету в конце 1532 года. На этот раз он практически не обращал внимания на лекции, читавшиеся в университете, но вместо этого полностью посвятил себя написанию своей первой книги.

Неравнодушный к политике, Кальвин с головой погрузился в труды античного философа Сенеки. Кальвин взял мысли этого человека и вложил их в свою книгу, наполненную академическими рассуждениями. В ней он пытался объяснить, почему римский император Нерон именно так правил державой. Книга получила название «Комментарии на труд Сенеки »О милосердии«. В ней Кальвин соглашался с тем, что короли получают свою власть от Бога, но осуждал гордость, грех и иные причины, влекущие за собой их бесчеловечные действия.

Кальвин самостоятельно издал свою книгу, но эта попытка оказалась чрезвычайно неудачной. Несмотря на потраченные время и деньги, написание книги имело два хороших последствия. Во-первых, спустя время, когда Кальвин руководил Реформацией, он заложил в фундамент своей политической доктрины некоторые мысли, содержавшиеся именно в первой книге. Во-вторых, в следующий раз, чтобы написать книгу, Кальвину пришлось уединиться. И он это сделал в доме ярого лютеранина. В результате Жан Кальвин оказался под прямым и продолжительным влиянием протестантских идей.

Почему Кальвин решил остановиться именно у этого человека? Возможно, он думал, что никто из друзей-католиков не сможет его там побеспокоить своими вопросами или же попытками повлиять на процесс написания книги. Также Кальвин мог чувствовать себя комфортно рядом с тем человеком и считать, что именно в том доме он сможет выразить свои мысли лучше всего. Или же... его просто привел туда Святой Дух.

В то время как Кальвин усердно трудился над своими светскими сочинениями, хозяин дома сидел в соседней комнате и жадно поглощал книги и труды Лютера, делясь со своим гостем интересными мыслями. Мысли Кальвина периодически прерывались протестантами, французами и иностранцами, приходившими к хозяину дома в поисках убежища. Вполне возможно, будущий реформатор был внимательным слушателем в те моменты, когда беженцы, сидя за столом, обсуждали свои твердые убеждения и говорили о полной опасностями своей жизни. Нередко Кальвин оставался в доме один, поскольку его хозяин часто уходил посещать бедных и больных, раздавать еду, лютеранские трактаты и напечатанные отрывки из Библии. Этот добрый, бесстрашный человек позже был сожжен на костре за свои протестантские убеждения и жизнь в соответствии с ними.

Вне всякого сомнения, обладающий искренним и горячим сердцем, Кальвин так же не мог остаться в стороне от тех доброты, любви и истинного христианского служения, наполнявших жизнь того человека и его отношения с другими людьми. Кальвин видел, с какой готовностью тот человек пошел на смерть ради своих убеждений. Все, что происходило в доме лютеранина, оказало на будущего реформатора неизгладимое впечатление.

Внутренний разговор

Некоторые периоды в жизни Кальвина до сих пор окутаны туманом, поскольку сам он никогда детально не рассказывал о них. Где-то в промежутке между 1529 и 1533 годами Кальвин поверил в проповедовавшееся протестантами спасение по вере, но, несмотря на это, остался католиком. Ничего не известно о точной дате его обращения. Некоторые источники утверждают, что Кальвин проповедовал в 1529 году, используя в качестве кафедры камни, а также в деревнях и «в амбаре возле реки». Неясно, о чем именно проповедовал Кальвин, но известно, что один из его слушателей отметил следующее: «Во всяком случае, он говорит нам что-то новое». Не исключено,« что Кальвин тогда еще оставался католиком и скорее всего проповедовал католическое учение, хотя в те времена практики проповедей на открытом воздухе еще не существовало. Возможно и то, что он проповедовал собственную философию. Однако мы не должны отбрасывать и мысль о том, Кальвин обратился в евангельскую веру несколько раньше, чем открыто заявил об этом. Кальвин начал симпатизировать ей еще во время своего пребывания в доме протестантского торговца одеждой, где он трудился над своей книгой.

В одной из опубликованных своих работ, получившей название «Комментарии к Псалмам»(1557), Кальвин писал:

«Бог вел меня с самых низов и вознес на наиболее почетную должность, должность глашатая и служителя Евангелия... Сперва было неожиданное обращение. Он сделал мой слишком упрямый разум способным к обучению - ибо я чрезвычайно предан папским суевериям, и ничто более не могло вытянуть меня из этой глубочайшей трясины. Этот же обретенный мною чистый вкус истинного благочестия настолько воспламенил меня желанием расти, что остальные занятия я отодвинул несколько в сторону, хотя и не оставил полностью. Не прошло и года, как каждый, ищущий чистейшее учение, стал приходить ко мне, бывшему лишь новичком в этом деле».

Подобно Лютеру, Кальвин никогда не называл точную дату своего обращения. Эти реформаторы были заинтересованы в общем распространении Реформации гораздо больше, нежели в каких-либо деталях собственной жизни.

Ранние реформаторы были самоотверженными людьми. Они целиком посвящали свою жизнь тому, во что верили. Они знали, что им грозят гонения, но никогда не бежали от них. Реформаторы были абсолютно бесстрашными в провозглашении своих убеждений. Они жили в соответствии с тем, во что верили, и проводили очень четкую черту между добром и злом (исходя из того, что они вкладывали в эти понятия).

Некоторые считают, что обращение Кальвина произошло в 1533 году, и основывают свои предположения на событиях, произошедших в его жизни позже в том же году. Линчевание и сжигание еретиков происходило повсюду вокруг Кальвина, но ни разу его не касалось, возможно, потому что он оставался союзником - хотя и не самым верным - католической церкви. Благодаря этому союзничеству Кальвина не считали протестантом. Однако его спокойная жизнь резко изменилась после речи, произнесенной Николаем Копом.

Сокрушающая речь

Стоял 1533 год. Вернувшись в Париж, Кальвин обнаружил, что в городе царит напряженная атмосфера. Европа боролась с новой христианской верой, пробужденной работами Мартина Лютера.

Кальвин вернулся в Париж во многом потому, что его очень близкий друг, Николай Коп, был только что назначен главой Парижского университета. Кальвин во что бы то ни стало стремился успеть к тому моменту, когда Коп будет читать свое инаугурационное обращение к академическому сообществу. Кальвина посадили среди других друзей Копа и также отметили его академические достижения.

Первого ноября вся аудитория была заполнена представителями католического духовенства и лучшими студентами. Все пребывали в возбуждении, когда Коп поднялся по лестнице и занял место за кафедрой.

Своей целью инаугурационное обращение имело обозреть цели и насущные вопросы университета; каждый же преподаватель и студент должен был использовать сказанное в планировании своего видения образования на грядущий учебный год.

Коп начал свое выступление с провозглашения его темы: «Христианская философия». Услышав название темы, Кальвин, вероятно, вспомнил долгие ночи, проведенные вместе с Копом в обсуждении своего видения христианской веры. Возможно, он даже задержал дыхание, размышляя, будет ли использовать его друг эту платформу для выражения своих взглядов.

Кальвину не пришлось долго ждать. Коп выступал так, как будто вся аудитория была заполнена реформаторами.

Свое выступление Коп начал с представления христианской философии. Многие его мысли происходили из трудов, написанных на греческом языке, который католическая церковь считала еретическим. Некоторые из своих взглядов Коп взял напрямую из книг Мартина Лютера. Свое почтение к Лютеру он выразил следующими словами: «Закон управляет с помощью принуждения, давления и угроз, он не сулит ничего хорошего. Евангелие же управляет без угроз, без принуждения и учит о полнейшей благосклонности Бога к нам».

Как если бы подобное заявление не было уже достаточным вызовом, брошенным католической церкви, Коп продолжил: «Верный сын служит своему отцу при жизни, а после его смерти получает наследство. В таком случае наследство может рассматриваться как награда за сыновнюю преданность, но ни в коем случае не как долг. Точно так же это относится и к нам, когда мы верой и правдой служим Богу, подчиняясь закону, как Его дети. Божьи благословения не являются наградой за нашу службу. Наоборот, они являются результатом нашего спасения, полученного по Его милости».

Но Коп на этом не остановился и воздал хвалу всем, кто преследовался за свидетельство Божьей истины, призвав к прекращению теологических споров, которые «нагнетаются с помощью страха теми, кто может убить тело, но не может повредить душе». (Позже эти самые слова будут обращены уже против Кальвина, когда он будет обвинен в казни человека.)

Своим обращением Коп стремился открыть глаза студентам и преподавателям, чтобы те приняли протестантские идеи как новое учение, уже стучащееся в двери университета. Однако те так не считали. Наоборот, они посчитали Копа тайным лютеранином, своими взглядами представляющим угрозу для окружающих. Его речь эти люди интерпретировали как атаку на тех, кто подвергал протестантов преследованиям. Не приходится и говорить о том, что вскоре после своего выступления Николай Коп сбежал из Парижа.

Поскольку Кальвин являлся близким другом Копа, его имя стали ассоциировать с протестантами. Действительно, даже спустя продолжительное время после смерти Кальвина многие люди продолжали считать, что именно он написал вышеупомянутую речь! Среди личных бумаг Кальвина была обнаружена точная копия выступления Копа, написанная его собственной рукой. Если это на самом деле так, Кальвин, несомненно, принял протестантские представления о спасении несколькими годами ранее, чем это принято считать, хотя тогда он все еще продолжал оставаться католиком. Также считается, что в течение многих лет, проведенных Кальвином в уединении, он написал большое количество проповедей для других людей, а также речей, подобных той, с которой выступил Коп.

Вскоре после того как Коп покинул Париж, Кальвин пошел вслед за ним.

Избавление от пристрастия к религии

Зимой 1533-1534 годов Кальвин скрывался в небольшом городке Нерак. Для него это было время серьезной внутренней борьбы. Его разыскивало множество молодых протестантов, жаждущих обрести его знания и мудрость. Однако Кальвин считал себя лишь новичком в вере; и, кроме всего прочего, он по-прежнему был связан с католической церковью.

Внутренняя борьба Кальвина заставила его покинуть свое укрытие весной 1534 года. Он вернулся в Париж по одной-единственной причине: почерпнуть мудрость в общении с известным теологом Лефевром д'Этапле.

Кальвин слышал о Лефевре еще со времен своей учебы в Париже и дружил с некоторыми из его студентов. Он также знал, что этот очень уважаемый человек, бывший ранее католическим священником, стал теперь лидером французского движения Реформации. Лефевр самостоятельно исследовал Библию и пришел к выводу, что лишь она является авторитетным источником. Он придумал фразу «буквально-духовный», означающую, что толковать Писание может только Святой Дух.

Лефевр и Кальвин утверждали, что человек спасается по благодати, а не по своим делам. В благодати выражается любовь и доброта Бога по отношению к человечеству

Лефевр также пришел к пониманию, что человек спасется по благодати (вере), а не по делам либо заслугам, установленным церковью. Он больше говорил о благодати, чем о вере, так же как и Кальвин в конце своей жизни. Это являлось результатом религиозной ошибки того времени: благодать больше говорила о любви и доброте Бога по отношению к человеку - что католическая церковь полностью убрала из своего учения.

Толкование Библии Лефевра, сторонника очень строгой доктрины предопределения, оказало большое влияние на Лютера; в своих работах оба реформатора выражали признательность друг другу.

В 1534 году Лефевру было уже почти сто лет, и Кальвин знал, что следует поторопиться, чтобы получить у него аудиенцию. И сегодня редко кто доживает до такого почтенного возраста, в те же дни это и вовсе было чудом - большинство людей было радо дожить хотя бы до пятидесяти лет. Кальвин проделал неблизкий путь из Нерака и, будучи земляком Лефевра, получил желанное приглашение.

Общение Кальвина и Лефевра никем не было записано, но мне бы очень хотелось услышать их разговор. Лефевр пророчески изрек, обращаясь к Кальвину, что он станет «орудием для установления во Франции Царства Божьего». Я верю, что в их общении присутствовал Святой Дух, Который даровал Кальвину откровение и понимание. Лефевр поддержал Кальвина, попросив его занять еще более смелую позицию, чем занимал он сам. Придя к великому теологу смущенным и неуверенным молодым человеком, Кальвин покинул его с четким пониманием своей цели и того, что ему было необходимо сделать для ее достижения. Кальвин никогда не рассказывал о своем общении с Лефевром, однако его жизнь ясно демонстрирует нам произошедшие с ним после этого изменения.

Встреча Кальвина с Лефевром произошла 6 апреля 1534 года. Несмотря на отлучение отца Кальвина, сам Жан оставался в хороших отношениях с церковью в своем родном Нойоне. В самом деле, там его планировали рукоположить в священники спустя два месяца после встречи с Лефевром.

Мучительную боль Кальвину доставляло теперь осознание единственной дороги к миру. Вернувшись из Парижа, он понял, что реформа будет невозможной до тех пор, пока он будет оставаться в лоне католической церкви. Независимо от цены, которую придется заплатить, Кальвин должен был отбросить в сторону лицемерие, творившееся в церкви, своим собственным отречением.

Встреча Кальвина с Лефевром показала ему, что Бог держит его жизнь в Своих руках. Кальвин понял, что он больше не может идти на компромисс

С этим фактом Кальвин боролся долгие годы. Позже он признал, что был «болезненно привязан» к папству и религиозной системе, в которой он был воспитан и частью которой должен был стать.

Ранее Кальвин называл свою любовь к церкви «барьером сопротивления», который защищал его планы в отношении служения и гарантировал финансовую обеспеченность. Теперь же этот барьер казался ему лицемерной ересью, направленной против Божьей воли. Прорвав пассивную защиту, к Кальвину устремилось понимание, и все препятствия, мешавшие ему, были упразднены. Он больше не рассматривал свою жизнь, как многие окружавшие его люди, стремившиеся во всем найти компромисс. Зная направление, в котором следовало двигаться, Кальвин решил, что на его пути не должно быть «никаких задержек, никаких увиливаний. Он чувствовал лежавшую на своем плече руку Божью».

4 мая 1534 года, спустя меньше месяца после своей исторической и благословенной встречи с Лефевром, Кальвин отправился в Нойон и заявил о том, что оставляет католическую церковь. Все вопросы были решены, а истина виделась ясной и понятной. Кальвин занял твердую и решительную позицию противостояния католической церкви; теперь он поддерживал только Бога.

«Война листовок»

Кальвин решил остаться в Нойоне еще на некоторое время и побыть со своей семьей. Однако он явно недооценил последствия своего разрыва с католической церковью.

Спустя несколько дней брат Кальвина, Шарль, был арестован по обвинению в ереси. 26 мая аресту подвергся уже сам Кальвин, поскольку не сообщил о ереси своего брата. Вскоре он был выпущен из тюрьмы, но должен был покинуть Нойон. Как ни странно, самого Кальвина в ереси не обвинили.

На протяжении 1534 года Кальвин путешествовал с места на место, так что о его местонахождении мало кто имел представление. В течение этого времени он ни разу не выступал на людях, но без устали проводил занятия по изучению Библии для тех, кто желал стать протестантом. Люди, представлявшие совершенно различные социальные слои, искали встречи с Кальвином, начиная от парализованного сапожника и заканчивая представителями знати и университетскими профессорами. Они и стали первыми «кальвинистами».

Тогда же Кальвин решил рискнуть своей жизнью и появился в Париже, где встретился с Михаэлем Серветусом. Серветус был испанским радикалом, только что напечатавшим книгу, в которой он высказывался в поддержку реформирования церкви. Эта книга была написана в очень сбивчивой и еретической манере, и Серветус согласился встретиться с Кальвином, чтобы обсудить и исправить свои ошибки. Кальвин же, в свою очередь, надеялся, что его общение с Серветусом может помочь стать тому видной фигурой в протестантской Реформации.

Испанец так и не явился на встречу с Кальвином. Тот вынужден был покинуть Париж, где не чувствовал себя в безопасности, отметив при этом, что непредсказуемый характер Серветуса представляет собой серьезную проблему. Тогда Кальвин даже представить себе не мог, сколько проблем Серветус создаст ему в будущем.

Хотя пребывание во Франции казалось Кальвину достаточно безопасным, скоро все должно было измениться. Протестанты-радикалы стали проводить в Париже кампанию против католической церкви. Своей кульминации она достигла 18 октября 1534 года. Произошедшее стало известно как «Война листовок».

Прежде чем я расскажу о «Войне листовок», важным для понимания произошедшего будет обсудить основного участника тех событий - Франциска I.

Франциск I был королем Франции в те годы, когда Кальвин делал свои первые шаги в Реформации. Он терпимо относился к протестантам, во многом благодаря тому, что его сестра симпатизировала движению и дружила со многими его представителями. Однако все изменили плакаты.

Протестанты опубликовали трактаты, в которых отвергались католическая месса и поклонение святым, названные богохульными, и утверждалось, что Папа Римский, его кардиналы, епископы, священники и монахи являлись лицемерами и слугами антихриста. Эти трактаты в форме листовок были вывешены практически на каждой улице, домах и церквах Парижа - и даже на дверях королевской спальни!

Никто не знает, каким образом листовка оказалась на дверях королевской спальни, сам же король был взбешен дерзостью повесившего ее. Чувствуя, что над ним посмеялись и унизили, Франциск I уже не думал о своей сестре и беспрецедентным образом ответил протестантам. Он посчитал, что содержание листовок представляет угрозу Франции как христианской стране, и во главе процессии прошествовал по улицам Парижа, намереваясь очистить город от этого «мусора».

В конце своего пути процессия остановилась у собора Нотр-Дам, где была проведена месса. Во время торжественной трапезы король встал и заявил, что он «без раздумий обезглавит своих собственных детей, если они окажутся виноватыми в этих новых проклятых ересях, отдав их в жертву небесной справедливости».

Чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, Франциск I пригласил парижан посетить сжигание на костре шестерых протестантов. В течение следующих шести месяцев на костре были сожжены еще двадцать четыре протестанта.

Столкнувшись с таким интенсивным преследованием, Кальвин был вынужден покинуть свою страну и искать убежища в Швейцарии. Тогда он еще не знал, что из этой маленькой страны начнется мировая Реформация - Реформация, которая до сих пор продолжает формировать западную цивилизацию.

Если вам нравится эта статья, поделитесь ссылкой с друзьями!

Популярное на сайте

Академия здоровья

Мы не болеем и обучаем этому других.

Популярное сейчас

Наверх