Как война повлияла на пробуждениев Америке? Френсис Эсбери

2017-05-21 13:19

На примере служения Френсиса Эсбери рассмотрим как война повлияла на пробуждение в Америке?

«Когда я увидел американский берег»

Путешествие показалось Френсису очень долгим, к тому же его часто мучила морская болезнь. Но он оставался верным своему призванию - каждый полдень старался проповедовать на верхней палубе, даже если для этого требовалось привязать себя к мачте носимого по волнам корабля. Когда в воскресенье, 27 октября 1771 года, корабль, наконец, бросил якорь в порту Филадельфии, Френсис и Райт направились прямиком в церковь Святого Георгия, штаб-квартиру местных методистов. Несколько строчек из дневника Френсиса наглядно демонстрируют нам, с каким трепетом и рвением он относился к своему призванию:

Люди с радостью смотрели на нас, не зная, как им выразить переполнявшую их любовь, искренне и горячо приветствуя нас и принимая нас, словно Божьих ангелов. О, если бы мы могли всегда быть достойными своего призвания! Когда наш корабль приблизился к американскому берегу, сердце буквально расплавилось у меня в груди, стоило мне лишь подумать о том, откуда я прибыл, куда направляюсь и чем собираюсь заняться.

Выступая в течение месяца с проповедями в крупнейших церквах Филадельфии и Нью-Йорка, Эсбери ощутил в душе растущее беспокойство: «Наши остановки для проповеди были весьма приятными, но почему наше евангелизационное рвение не было направлено также на тех, кто жил в сельской местности, на более отдаленных членов общества?». Он никак не мог понять, почему ответственные лица совершенно не заботились о том, чтобы распространять Евангельскую Весть за пределами Нью-Йорка и Филадельфии, не говоря уже о том, чтобы способствовать в этом деле горевшему служить людям Френсису.

В Англии Френсис был обвинен в узурпации власти другого странствующего проповедника. Как свидетельствуют сохранившиеся до наших дней документы, знакомый пастор попросил Эсбери временно, на время своей болезни, занять его место. И хотя мы не знаем в точности, чем были вызваны подобного рода обвинения, проповедник отправил Френсису письмо, в котором четко и ясно заявил, что тот пытался захватить власть над его округом. Можно было подумать что Эсбери испугается навлечь на себя такие же обвинения и в Америке, однако он не показал и тени неуверенности, горячо обличая недостатки американской миссии. Местные миссионеры оказались неспособными достичь сердец поселенцев, живших за пределами Нью-Йорка и Филадельфии, и, по большому счету, не очень-то и стремились. Да и работу, проводимую в этих двух городах, Френсис считал вялой и непрофессиональной - что мало соответствовало духу методизма, какой исповедовали братья Уэсли. В отличие от своих английских компаньонов, Френсис не собирался довольствоваться малым, самодовольно засиживаясь на одном месте, как это делали многие миссионеры-методисты в Америке. Это недовольство не способствовало его теплым отношениям с руководством американских методистов, но, даже несмотря на это, он не желал идти ни на какие компромиссы в этом вопросе.

Вскоре Френсис убедил двух местных священнослужителей отправиться с ним в Вестчестер, Нью-Йорк, где уговорил местного судью позволить ему использовать здание суда в качестве кафедры. Дела пошли настолько успешно, что две недели спустя он вернулся и, хотя здание суда уже было занято, открыл церковь в доме хозяина таверны. Ночь Френсис провел в доме одной семьи, члены которой, после того как он пригласил их помолиться вместе с ним после ужина, тоже стали методистами. Такой вид евангелизации Френсис использовал на протяжении последующих сорока с небольшим лет: он находил место для проповеди, останавливался у местных жителей и молился вместе с ними о том, чтобы Христос коснулся их сердец. Зачастую после этого возникали новые методистские общества.

Первое десятилетие пребывания Френсиса в Америке было отмечено, однако, лишь несколькими подобными успехами. Много времени уходило на борьбу с другими методистами за лидерство в миссии. Френсис оказался втянут в конфликт между тремя главными конкурирующими силами: государственной системой Англиканской церкви; демократическим и независимым мышлением американцев, не желавших ориентироваться в управлении своими церквами на какие-либо европейские модели подобного рода; а также противостоянием своего собственного «эго» амбициям других методистских лидеров.

В это же время методистская миссия боролась еще с двумя серьезными трудностями. Первая из них была непосредственным образом связана с тем фактом, что методистское движение имело английские корни, а напряжение в отношениях между Америкой и Англией росло в геометрической прогрессии. Все методистские лидеры прибывали прямиком из-за океана, а местные методистские общества создавались по английскому образцу, причем их члены по-прежнему принадлежали к Англиканской церкви. Что еще хуже, Джон Уэсли принял необдуманное решение вмешаться в политику и призвал колонии к примирению с короной.

Вторая проблема заключалась в том, что методизму было нелегко найти свое место в плюралистическом протестантизме тринадцати американских колоний. Зачем человеку нужно было становиться именно методистом, если местные баптистская и конгрегационная церкви имели схожие собрания по воскресеньям? В Англии формализм англиканства оставлял обществам много свободного времени для встреч в другие дни недели. В Америке же церкви, наоборот, были гораздо более открытыми, и в них упор делался на индивидуальное изучение Библии и молитву, а не на ритуалы и таинства. Методисты не могли работать в одной связке с конгрегационалистами, пресвитерианами или баптистами так, как они делали это с англиканцами. И потому, прежде чем набрать скорость, методизму следовало громко заявить о себе как о новой христианской деноминации.

До начала Войны за независимость Френсис был лишь одним из многих методистских проповедников, непрестанно выяснявших между собой отношения в попытках выдвинуть методизм на ведущие позиции в религиозной жизни Америки того времени. И успех не пришел к нему до тех пор, пока он не оставил все амбиции далеко позади и не стал для американцев своим.

«Я полон решимости ни за что не оставлять их»

По мере того как напряжение в отношениях между Великобританией и Америкой продолжало расти (что привело в конце концов к провозглашению Декларации о независимости), крепла также и преданность Френсиса колониям. Этот процесс весьма заметен при ближайшем рассмотрении записей в его дневнике. В 1773 году он писал о том, что колонисты слишком неверны своей метрополии; в 1775 году из-под его пера вышли уже следующие слова: «Вне всякого сомнения, Господь возьмет эту ситуацию под Свой контроль и поставит все эти вещи на службу духовному благополучию Своей Церкви»; к июлю 1776 года он смело провозгласил, что британцы имеют лишь мизерные шансы на успех; и наконец в 1779 году он молился о том, чтобы Бог «милостиво вмешался для избавления нашей страны«. К весне 1780 года Френсис стал признанным гражданином штата Делавэр.

В августе 1775 года Френсис получил от Томаса Рэнкина, с которым он одно время делил лидерские обязанности, письмо, в котором сообщалось, что все английские миссионеры-методисты в связи с нараставшим напряжением отзываются в Англию. Ответ Френсиса был твердым:

Я никак не могу согласиться с необходимостью оставить такое замечательное поле для сбора человеческих душ Господу нашему Иисусу Христу, каким является сегодня Америка. Для методистов это станет вечным позором, если мы просто так оставим три тысячи душ, желающих получить нашу заботу. И вряд ли можно назвать добрым того пастыря, который в минуту опасности бросает свое стадо: следовательно, я полон решимости, по милости Божьей, ни за что не оставлять их, чем бы мне это ни грозило.

К весне 1778 года все лидеры методистов английского происхождения, за исключением Френсиса, покинули колонии.

Когда напряжение в отношениях с Англией достигло пика, люди начали определяться. 9 декабря британские солдаты атаковали группу ополченцев в Грейт-Бридж, что в двенадцати милях к юго-востоку от Норфолка, штат Виргиния. В тот день было убито более ста британских солдат; американские ополченцы обошлись без потерь. В то время Френсис внимательно следил за происходящим, отмечая в своем дневнике, что он намеренно отстранился от конфликта, сосредоточившись на отношениях с Христом. В 1776 году, находясь в Филадельфии, Френсис получил письмо от Джона Уэсли, который пытался убедить местных методистов сохранить верность Англии. Его слова, однако, имели обратный эффект, в результате чего авторитет Уэсли в Америке заметно пошатнулся. Несмотря на уменьшение количества методистов вследствие военных неурядиц, Френсис продолжал беспрепятственно проповедовать. Он был полностью сосредоточен на распространении Евангельской Вести, игнорируя политику, насколько это было в тот момент возможно. В результате этого его дневники обошли молчанием многие примечательные события и битвы Американской революции.

Но к июлю 1777 года Френсис уже боролся с угнетением. Быть методистом в колониях становилось все более и более опасным, на что имелись весьма веские причины. Френсис услышал проповедь Рэнкина, которая преподносилась, как его последнее выступление в Америке перед возвращением английских миссионеров домой. Нервы Эсбери, должно быть, напряглись до предела, когда Рэнкин начал говорить о том, что до тех пор, пока колонисты не подчинятся английскому королю, Бог не благословит их. Рэнкин, как оказалось позже, остался в колониях, где помогал британцам. Другой лидер методистов, Мартин Родда, распространял трактаты в поддержку британцев, после чего нашел прибежище на борту британского корабля, бросившего якорь в Чизпик-Бэй. В данном контексте следует упомянуть также и о Чонси Клоу, методисте, возглавившем группу английских сторонников, которая вступила в бой с отрядом ополченцев, пытавшимся выступить против частей королевской армии. Клоу был захвачен в плен и по приговору суда казнен. Быть методистом в те дни было не лучше, чем признаться в шпионаже в пользу короля Георга III.

К весне 1778 года все лидеры методистов английского происхождения, за исключением Френсиса, покинули колонии. Он попрощался со своими коллегами, и те, подняв паруса, отплыли в сторону Англии. Отбытию некоторых из них он, вне всякого сомнения, был очень рад, тогда как о разлуке с другими весьма сожалел. Это сложное время расставаний, вместе с тревожной атмосферой, могло подвергнуть серьезному испытанию даже веру твердо стоявшего на ногах христианина. Биограф Дариус Солтер описывал этот сложный в жизни Френсиса период времени, цитируя отрывки из его дневника:

На первых порах Эсбери держался твердо и уверенно. «Несмотря на все это, мне было легко, ибо Господь был со мной. И если Он будет со мной и приведет меня в мире к дому Отца моего, Он навсегда будет моим Богом». Четыре дня спустя, однако, он сломался, будучи не в силах справиться с охватившим его в тот момент одиночеством. «Меня мучили тягостные мысли. Но в этом не было ничего удивительного: три тысячи миль от дома; друзья оставили меня; некоторые люди считают меня врагом этой страны, каждый день живя в страхе быть атакованными.

Когда жителям Мэриленда было приказано принести клятву на верность колонии, Френсис направился в Делавэр, где на протяжении последующих восемнадцати месяцев проживал в доме Томаса Уайта. Там он находился практически в полной изоляции, благодаря чему посвящал много времени сосредоточенным занятиям. Биограф Эзра Сквайер Типпл писал:

Это время уединения было для Эсбери столь же ценным, как пребывание в пустыне для Иоанна Крестителя или путешествие в Аравию для Павла, и это прекрасно укладывалось в планы Божественного провидения. Казалось, сам Эсбери нисколько в этом не сомневался: «Раньше я думал, что отсутствие возможности провозглашать Слово Божье станет для меня смертью, но сейчас я в определенной мере даже удовлетворен. Наверное, в моем временном молчании заключается Божья воля, но это время я должен посвятить подготовке к дальнейшему служению. Следовательно, это время я обязан использовать наиболее полезным образом.

Однажды Френсис был вынужден до наступления темноты скрываться на близлежащем болоте; в противном случае, он подверг бы своего гостеприимного хозяина опасности быть обвиненным ополченцами в пособничестве британцам. Когда позже Уайт был арестован, Френсис отправился дальше, останавливаясь там, где мог найти крышу над головой. Он более не записывал в своем дневнике имен приютивших его людей, опасаясь, что эти записи могут попасть в чужие руки. Он продолжал проповедовать везде, где представлялась подходящая возможность, однако его тело и душа были истощены до предела. К концу 1778 года в своем дневнике он выразил недовольство собой как человеком, призванным проповедовать: «В Церкви Христовой я делаю меньше доброго и полезного, чем любой известный мне человек, и при этом считаю, что призван свыше проповедовать Евангелие. Как же я недоволен собой!».

Эти дни были тяжелым испытанием и для американских проповедников-методистов. Некоторых из них жестоко пороли кнутом, избивали или, вымазав дегтем, обваливали в перьях. Джозеф Хартли был брошен за решетку в Истоне, Мэриленд, но даже это не заставило его замолчать. После того как он начал проповедовать через тюремные окна, его быстро выпустили, опасаясь, что тот обратит к Богу весь город. В связи с оккупацией британскими войсками Нью-Йорка и Филадельфии большинство методистских проповедников перебрались на юг - таким образом, Френсис оказался отрезанным от них географически, и его влияние в организации значительно ослабело.

И потому многие наверняка были весьма удивлены, когда он получил письмо от Уэсли, который снова благословил его на труд в колониях. Многие недоумевали, почему в самом разгаре войны с Англией Уэсли выбрал руководителем американцев англичанина. Но к тому времени Френсис уже давно не считал себя англичанином — его сердце теперь полностью принадлежало колониям, а также Господу и Спасителю.

В Америку приходит свобода

В феврале 1782 года британцы проголосовали за то, чтобы больше не продолжать войну против Америки. Прекращение конфликта привело к большим переменам как для Френсиса лично, так и для методизма в целом. Ограничения передвижения по стране были сведены к минимуму, но до момента подписания официального мирного соглашения Френсис продолжал находиться под подозрением и был вынужден обзавестись официальным паспортом, чтобы свободно передвигаться по колониям. Но подобные неудобства были мелочью по сравнению с куда более серьезными нуждами служения. К примеру, спад национальной валюты означал отсутствие средств на печатание книг и трактатов, которые распространяли методисты и от которых в значительной степени зависел духовный рост верующих, особенно учитывая то, что их духовные наставники посещали свою паству лишь раз в несколько недель. Но еще более серьезными были перемены в сердцах и умах руководителей американских методистов: вкус свободы оказался так сладок.

В газете Baltimore Advertiser один из авторов выразил чувства тех, кто радовался избавлению от духовного ярма метрополии: «Хвала небесам, мы живем в стране равных свобод и полны решимости бороться за свои права и привилегии, думать самостоятельно и не крепить свою веру к рукаву какого-либо отдельно взятого человека».

Несмотря на то, что во время войны посещаемость многих церквей снизилась, так же как их собственная активность в служении постепенно методизм начал возвращать свое утраченное влияние. В 1773 году у американских методистов было 24 проповедника, 12 округов и 4921 члена; к концу войны насчитывалось уже 82 методистских проповедника, 39 округов, а количество членов методистской церкви выросло до 13740 человек. Если бы число методистов в Америке пошло на убыль, братья Уэсли, возможно, оставили бы местное движение в покое. Однако, принимая во внимание упомянутый выше рост, Джон Уэсли, скорее всего, чувствовал себя обязанным, как отец движения, позаботиться о своих людях.

Находясь в Англии, братья Уэсли отправили американским методистам Томаса Кока, чтобы тот совместно с Френсисом установил контроль над местной общиной. Рассказывают, что Кок однажды перебил выступавшего американского проповедника-методиста Нельсона Рида словами: «Вы, должно быть, считаете, что равны мне», на что Рид ответил: «Да, сэр, именно так; и мы равны не только доктору Коку, но и королю доктора Кока».

Эсбери надеялся, что этот независимый, демократический дух раз и навсегда укрепит его лидерство в американском методистском движении, для чего планировал организовать голосование с участием представителей северных и южных ассоциаций. Эта практика была полной противоположностью присущему Джону Уэсли методу назначения руководителей, которые, казалось, появлялись и исчезали, словно подчиняясь какому-то внезапному порыву. 27 декабря 1784 года, во время так называемой Рождественской конференции, американские лидеры выбрали Эсбери главой новообразованной Методистской епископальной церкви. Став отдельной христианской деноминацией, которую возглавил Френсис Эсбери, получивший возможность беспрепятственно путешествовать и назначать служителей, полагаясь на волю и водительство Божье, методизм достиг в Америке неведомого ранее расцвета. С этого времени он стал чисто американским явлением, не желая возвращаться к английским корням.

Теперь американский методизм стал «епископальной» церковью, то есть церковью, «управляемой епископами». Проводя служение посвящения, Томас Кок назвал Френсиса уже не «суперинтендантом», а «епископом». Уэсли попытался оспорить это в адресованном Френсису письме, подчеркивая, что хотя тот и «мог бы стать старшим братом американских методистов: [но] под Богом я прихожусь отцом всей семье». Следующие письма также демонстрировали попытки Джона Уэсли восстановить утраченную им власть, но они так и остались тщетными. Есть предположение, что Френсис сказал одному из своих друзей: «Мы с мистером Уэсли подобны Цезарю и Помпею. Он не потерпит никого равного себе, тогда как я не потерплю никого высшего». К 1787 году американские протестантские лидеры полностью отвергли руководство Уэсли, провозгласив независимость американского методизма. Френсис был убежден в собственной правоте; но за свою автономию ему пришлось заплатить личную цену. Он писал об Уэсли: «Я считаю это одной из величайших трагедий своей жизни (так сильно я скорблю о нем!), ибо своим письмом он заставил меня весьма остро почувствовать себя падшим! падшим!».

Вначале Эсбери был смущен своим новым званием, не зная до конца, как к нему относиться. Свои опасения он выразил в дневнике: «Иногда мне становится страшно при мысли, что в своей новой должности я могу возомнить себя кем-то большим, чем ранее». Одно время он даже рискнул облечься в одеяния англиканских епископов, но вскоре под шквалом критики отказался от своей затеи. Пытаясь прикрыть свое смущение, Френсис однажды в шутку заметил, что неплохо иметь столь краткое звание, как «епископ», поскольку можно «спасти целых Две души за то время, пока произносишь: »Главный суперинтендант«.

Но каким бы ни было теперь звание Эсбери, он твердо решил полностью посвятить себя распространению Евангелия во все уголки новорожденной Америки начав наконец исполнять свое призвание, которое и привело его к берегам Нового Света:

С окончанием Войны за независимость и установлением мира мы получили возможность беспрепятственно посещать все уголки страны. Вскоре мы начали расширять свои границы, проповедуя во многих местах, где до этого не ступала наша нога... Один из наиболее важных факторов, способствовавших распространению нашими проповедниками Евангельской Вести, заключался в следующем. Во время войны, продолжавшейся семь или восемь лет, многие члены наших обществ, движимые страхом, нуждой или собственным выбором, рассеялись по отдаленным поселениям и новым землям. Но как только в стране воцарился мир и дороги снова открылись, они стали упрашивать нас посетить их края. Засыпанные их искренними и многочисленными просьбами - как письменными, так и устными, - мы вынуждены были уступить им, ощутив схожее побуждение. Они же были готовы принять нас с распростертыми объятиями и открытыми сердцами, восклицая: «Благословен грядущий во имя Господне!».

Портал «Благословение Отца» (www.imbf.org)

Интересная страница
Администрация сайта может не разделять мнение авторов статей и не несет ответственности за их содержание. Если у вас есть вопросы или замечания, просим связаться с администрацией нашего сайта.

Рекомендовано для вас