Про Скрипку, Земфиру, Океан Эльзы и мое обломанное детство

2015

Две недели спустя Дня пророческого речного поклонения (26го июня в церкви Сандея) настал День пророческого речного евангелизма (пишу и думаю, пора бы, по примеру Православного календаря, издать и свой, речной :) Все дело в том, что 10-11 июля на Спивочому Поли в Киеве Олег Скрипка и Виктор Ющенко устраивали фестиваль этнической музыки «Краина Мрий», собравший вокруг себя огромную тусу прогрессивной нехристианской молодежи. Отягощенные поиском смысла жизни эти, безусловно, лучшие (без сарказма) представители новой киевской интеллигенции, совершили решительную попытку увидеть свою землю и себя самих, «стряхивая порох с музейных экспонатов народной музыки... желая вновь пережить свежесть давних чувств, которыми эта музыка была рождена» (фрагмент интервью Олега Скрипки, помещенный на рекламке фестиваля).

Будучи христианином вот уже почти четырнадцать лет, я, так же, как и мои неверующие соотечественники, все еще склонен к подобным поискам. Мало того, иногда кажется, будто с годами хождения с Богом вопросов становится все больше, и, самое интересное, ты начинаешь видеть благоволение Иисуса в отношении ищущих, стучащих, жаждущих и плачущих. После пяти-шести летнего знакомства с «рекой» и, особенно, с харьковским «Отчим Домом», я и моя жена Кристина все меньше напоминаем людей, готовых с безоговорочностью машины дать ответ на любой вопрос. По этому поводу, вспоминаются случаи, произошедшие ну очень давно и, как иногда кажется, даже не со мной (как говаривал Павел: «Знал я человека...»).

Однажды мне довелось побывать на дорогущей киевской студии «Радио Столица» (спустя пару лет мы с «Масадой» записывали там «Ноттинг Хилл» и «Вестминстер»). И так уж случилось, что именно в тот момент в ней оказалась Земфира (но я то этого не знал!) Так вот, захожу я в мужской туалет, а там самым наглым образом сидят две девахи и курят (одна из них показалась мне чем-то знакомой). Я им и говорю, мол, чего это вы тут расселись, в мужском туалете, вам что, курить больше негде? Они так вежливо, извините, мол, счас уйдем. И ушли. Захожу я в студийную комнатку, а мне и говорят, чего Земфиру пугаешь? Вот такая евангелизация получилась...

Второй похожий случай произошел со мной и Славой Макарчуком, вокалистом «Океана Эльзы». Их продюсер, руководивший записью клипа группы, решил, по совету нашего общего знакомого, снять один из эпизодов в моей старой квартире (им нужны были обшарпанные стены и высокие потолки). Славик, звездная душа, полюбив мое старое пианино, на котором я с шести лет пытался стать Моцартом, начал безжалостно барабанить по клавишам, совершенно не обращая внимания на далеко недетское время. Я ему, с харизматической прямотой, и говорю: ”Хочешь играть – играй, но потише”. Артист обиделся и перестал играть вообще (да, такие мы, ранимые :)

Думаю, сейчас я вряд ли бы смог сказать что-нибудь подобное (хотя, кто знает). В любом случае, ясно одно – мы стали мягче... но не в отношении того, чтобы подходить к незнакомым людям на улице и говорить с ними о Боге.

Я понял это после концерта на Спивочому Поли, когда Кристина выразила желание пообщаться с начанающими хиппи (или, как их еще называют, “пионерами”), кучкующимися на травке под звуки флейты, гитары и барабанов. Я вдруг понял – не хочу!!! Не буду!!! Не могу!!! Конечно же, я их люблю. Разве я не доказал этого тем, что вообще пришел на этот фестиваль? Я подавлял в себе легкие формы ревности, слушая Фому (группа “Мандры”), у которого, в самом начале его карьеры, пару лет был гитаристом. Я вместе со всеми переживал завораживаующий рок-трепет, когда, озабоченный перспективой преждевременного окончания концерта, Скрипка закричал со сцены: “У нас Украина для украинцев, или для структур? Мы будем играть, и посмотрим, осмеляться ли они посреди песни отключить нам электричество!” Вместе со всеми я поднимал руки под его песню “Краина Мрий”: “Нас несе, несе рiка в фантастичному човнi, в небо несе, наче увеснi” (церковь, да и только). Чего же еще от меня можно требовать???

И вдруг в этих детях я увидел самого себя.

Я вспомнил, как лет в четырнадцать совершенно случайно набрел на хиппический хэппининг под “стекляшкой” (кафе на Крещатике, где собирались тогдашние неформалы - аналог питерского “Сайгона”). Как стоял, пораженный до глубины своей детской души чарующей свободой танца и музыки, привкусом чего-то ненашего, несоветского. Обломист, апостол тогдашней неформальной движухи, заводил тогда: “Когда-то ты был битником”. А сегодня мы просидели с ним по соседству весь концерт, и мне все время хотелось подойти к нему и сказать: “Ты меня не знаешь, но когда мне было 14 лет, ты разрушил мою жизнь, сегодня же я могу с уверенностью сказать, что за все тебя прощаю.” Он и сейчас крутится вокруг детей, пьяный и постаревший, Будда и Голлум в одном лице. Как бы мне хотелось посидеть сейчас на твоем апостольском троне, коснуться душ детей, доверивших тебе все, что имеют! И, в конце то концов, разве они твои? Разве тебе они принадлежат?

Вот такие мысли крутились в моей нагруженной голове, когда Кристина предложила помолиться за “пионеров”, и мы (я, Кристина и наш хороший друг Кара Денни), робко приблизившись к ним на расстояние пяти метров, начали молиться. “Ши-ка-ра-ба-хая”, - молился я. “Господь, пошли к ним тех, кто не боится”, - молилась Кристина. Я уже начал было представлять себя в образе Игоря Шипицина (MC Pastor-а до своего обращения в хип-хоп веру), боязливо сидящего в своих костюмных брючках на Майдане Незалежности и молящегося за «детей», когда Кара решительно произнесла: “God is calling me to talk to this girl” (Бог хочет, чтобы я поговорила с этой девушкой), и ушла. Прошло еще минут пять, и я в своем бездействующем «шикарабахая» почувствовал себя еще более глупо. Конечно же, Каре легко общаться. В шутку (в которой есть только доля шутки), мы называем ее «professional friend”. Она и впрямь обладает потрясающими коммуникативными способностями, и потому знает буквально всех и везде. И вообще, она из Калифорнии, что оказалось как никогда кстати под песню Скрипки «Калифорния». Как мы обрадовались, когда журналистка «5 канала» стала брать интервью у зрителей! «Эй, здесь есть девушка из Калифорнии!» - кричали мы. «Фестиваль дуже добре», - с ослепительной улыбкой «высказывалась» в камеру Кара.

Когда гитаро-барабанно-флейтовый драйв, издаваемый «пионерами», на минуту затих, я воспринял это как приказ действовать. Это была моя сигнальная ракета, шанс всей моей жизни, позывные первой любви – моей детской хиппической Краины Мрий. Не имея ни секунды на размышление, я не нашел ничего лучшего, как, кинувшись к ногам «главного» гитариста (сидящего на траве лидера прославления), прокричать: «Тут есть девушка из Калифорнии!!! Хочет песню спеть!!!!!» (Как созвучно это было словам, которые я выкрикнул в пятнадцать лет лидеру одной известной киевской рок-группы: «Дяденька, можно я вам свои песни спою?!») Это был крик души, подразумевающий, что отказ равносилен смерти, концу света, ядерной катастрофе и чему не знаю еще. И, о чудо, магия слова «калифорния» сработала – гитара оказывается в моих руках и глаза двух-трех десятков детей устремляются на меня одного (ну, и что мне теперь с ними делать?) Кара, выручай!!! Начав псалмом “Those Who Trust in the Lord” и закончив «Я живой», растянув посредине какую-то невразумительную смесь прославления, положенного на регги, мы с Карой не показали ни творческого, ни духовного мастерства. Мы не доказали превосходства христианской «олдовости» над нехристианской «пионерией». Мы вообще ничего не доказывали. Просто, перед тем, как отдать гитару (гитара – это власть), мы сказали: «Вы все – поклонники, хотя и сами об этом не знаете», и ушли.

Но дух евангелизма (или называйте это, как хотите) от нас так просто не отошел.

“What country”, - услышали мы, не успев отойти и сотни метров. «Чаво?» “What country, говорю,” – парень явно был смущен. “Oh, what country I’m from,” – нашлась Кара. “America”. И вновь это магическое слово. Мы разговаривали всю дорогу до метро, и даже пригласили на курсы английского (то бишь, в церковь) – все как положено. Уже на эскалаторе мимо нас пронесся другой парень - в юбке из ткани цвета хаки (вот бы такую Стасику-панку из «Водолечебницы»!) “Hi,”– не унималась Кара, и тут же пояснила нам, что это один из тех, кто был вместе с «пионерами». Его мы встретили минут через 20 возле своей станции метро. «Привет». Он оказался очень открытым и классным. Как и все пионеры. Впрочем, как и все люди. Как поет Кевин Прош: «Ты любишь пресвитерианцев, Ты любишь геев и лесбиянок, Ты любишь буддистов и проституток...».

День пророческого речного евангелизма подошел к концу. В голове была полная сумятица, но сердце болело одним: «Господи, помоги нам любить, как любишь Ты».

Костя Косячков

X