Исторические заметки от Косячкова

2015

В своем первом альбоме почти еще подросток Боб Дилан, выдававший себя за бывалого кантри-певца, пел: «Говорят, такой холодной зимы не было в Нью-Йорке вот уже 17 лет, но и тогда я не припомню, чтобы так промерзал». Он притворялся стариком и получал от этого явное удовольствие.

Оказывается, культ старости (опыта, мудрости, бывалости, целостности, называйте это как хотите) очень заразителен. Боюсь, фольк музыка вперемешку с историями Лестера Самралла, «Путешествием пилигрима» и разнообразными «Властелинами колец» оставили свой след в моей и без того предпочитающей жить в воображаемом мире душе. Собственные же воспоминания, окруженные подробностями, которые уже начинаешь забывать, обрастают мглой таинственности. И тогда фактическая информация уже не несет главенствующего значения по сравнению с состоянием или эмоцией, которую несет та или иная история.

Хотя у каждого из нас история своя, во многом они похожи. Думаю, это потому, что наши жизни тесно переплетены. А еще потому, что мы родственники. Мы можем представлять разные поколения и культуры, и от этого кажется, будто мы стоим по разные стороны пропасти. Эти пропасти, пропасти между поколениями, действительно существуют, и мы, Тело, не сможем исцелиться и встретиться в Нем, пока не будут возведены мосты.

Главное

Вот бы стать мостом между поколениями…. Когда чума разделения порядочно попортила твою жизнь (хиппи, сектантство и все такое), ты не хочешь, чтобы кто-то переживал то отвержение, через которое когда-то проходил ты. В последнем стихе Ветхого Завета (Мал. 4:6) Бог обещал обратить сердца отцов к детям, а детей к отцам. Это так же касается и духовных родителей и детей.

Я бесконечно благодарен всем тем, кто приносил Христа в мою жизнь. Мне легко прощать вас за те временные и незначительные неудобства, которые неизбежно сопровождают любое наставничество. Пусть Господь продолжит благословлять ваши семьи, духовные и по крови, во всех поколениях.

Обращение ко Христу

Я учился в киевском музыкальном училище им. Глиера и познакомился с басистом Геной Вдовенко, который пригласил меня «приехать и поиграть в церкви». «Изюминка» этого предложения состояла в том, что «приехать» надо было в Эстонию, город Тарту. Благо, СССР не обременял советских граждан получением виз для пересечения границ своих социалистических республик, и летом 90го, после посещения Питера и Таллинна, я автостопом добрался до Тарту и пришел на собрание пастора Альберта Тюрнпу («Слово Жизни»). После прославления на эстонском, который знаю чуть хуже латышского, который, в свою очередь, не знаю вообще, я выслушал часовую и очень горячую проповедь (на том же языке). В конце проповеди меня вытолкали вперед и сказали: «Павтарай». С некоторым трудом повторив то, что, как выяснилось позднее, было молитвой покаяния (на все том же эстонском), мне сказали: «Царства Божа эта прикрасна!» и с чувством выполненного долга «отпустили» в Киев. Как не странно, «эстонская кампания» сработала, и не прошло даже пол года, как я зашел в свою ванную, и сказал: «Бог, если Ты есть, покажи мне это». Удивительно, но и это помогло. Оказалось, что Богу нужна всего лишь маленькая щелочка, чтобы пролить Свой свет в темноту нашего сердца. Парадоксально, но порой кажется, будто Он заинтересован в нас куда больше, чем мы в Нем. Может, это потому, что Он возлюбил нас первым?

Разными путями

До покаяния я играл в группе «Республика». Бог лично разогнал нас, отправив меня учиться в Библейскую школу города Тарту в 91ом, в тот самый момент, когда, казалось, мы начали набирать популярность в Киеве. После фестиваля «Интершанс» «Республике» предложил контракт один из продюсеров горячо любимой нами тогда британской группы «Кокто Твинз», который включал в себе выступления в пяти европейских странах и запись на студии «Кокто Твинз» в Лондоне. Я хотел было покататься по Европе летом, и с осени спокойно отправиться в Тарту, но Бог сделал так, что поездку нашей группы перенесли, а в Эстонии нужно было появиться точно 1 сентября («Слово Жизни», понимаете ли). Сейчас я вижу, что выбора, пожалуй, у меня и не было - жажда по Богу быстро превысила критическую черту, и вместе с барабанщиком «Республики» Юрой Сапожинским (он стал христианином раньше меня, и во многом способствовал моему обращению) мы отправились в Тартускую школу.

Слово Жизни: Тарту – Киев

Воспоминания о гордых пионерах русскоязычного харизматического движения города Тарту не имеют ни начала, ни конца. «Папа, тачку!» - молились пионеры о том, чтобы их бесплатно везли на такси, и их везли. «Еды!» - и голодные студенты Тартуской библейской школы «Слово Жизни» наедались и объедались (правда, такой молитвой нужно было молиться каждый день, поскольку в связи с только что развалившимся СССРом без эстонском прописки на работу почти не брали, и все «русские» жили «по вере»). А ночью окрестности содрогались от рева собравшихся на горке в центральном парке любителей духовной брани (впрочем, со временем, пастор Альберт прикрыл эту самодеятельность). В общем, есть что вспомнить… и за что поблагодарить, причем и Бога, и служителей. Ульф Экман, Карл Густав Северин и даже сам Лестер Самралл стали даром от Бога и голосом с неба для голодных (духовно) утроб ревностной пионерии. Думаю, в то время (начало 90х) только ледяевское движение могло сравниться по силе и духовной ревности (впрочем, время показало явный успех последнего). Тем не менее, чувство причастности к «локомотиву пробуждения» принесло немало горьких плодов – гордости, церковной политики и почти сектантского подхода в вопросах общения с другими церквями. С некоторыми проблемами приходится разбираться по сей день. И все же, доброго было намного больше. Мы были голодными по Богу. Мы хотели Слова и Духа, и чего-чего, а этого в Тарту было немеряно – спасибо, Альберт, спасибо, Ульф!

В Киеве все было поспокойнее. Начали церковь «Слово Жизни» (первым пастором был Петр Зубенко, который со временем женился на шведке Марии Нильсон и уехал, передав пасторство Дмитрию Масону). После «военного лагеря» в Тарту киевская тусовка действительно стала семьей. Мы общались часами, много евангелизировали (ныне израильтянин Саша Ройтман был лидером субботних евангелизаций на Крещатике, и я много лет был его верным гитаристом).

Но самое главное, я стал активно дружить с одной девушкой… и влюбился. Любовь нагрянула «когда ее совсем не ждешь», и в моем случае эта «нечаянность» была очень похожа на собрания в духе «Торонто Аэропорт». Мы с Кристиной сидели на кухне, смеялись и плакали одновременно, и все, чего мне тогда хотелось, это разделить с ней тот восторг, который я испытывал всеми фибрами своей души и тела.

Песни Завета Любви

Итак, я был молодым влюбленным христианином (мы с Кристиной только объявили помолвку), любил сидеть по ночам на кухне и изливать свое сердце перед Богом, перебирая струны гитары и напевая места из Писания. Песни Завета Любви родились в атмосфере первой любви. Никто не планировал ни записи альбома, ни создания группы. Все происходило очень естественно. Я был лидером группы прославления в своей церкви и, фактически, идея записи моих песен принадлежала моему пастору. Дмитрий Масон (теперь «Церковь Мировой Жатвы») поверил в нас и в то, что эта музыка может благословить многих. Поверил до такой степени, что даже взялся оплатить все расходы, связанные со студийной работой и первым тиражом кассет.

Аранжировкой альбома заведовал Женя Воронко (который вместе с Гешей Ушивцом через пару лет создаст группу «Подзащитные», которая, выпустив единственный, но неповторимый альбом «Религиозные песни», прекратит свое существование). Для «Песен Завета Любви» я лишь написал музыку и слова, а затем напел эти песни под гитару, записав, таким образом, «черновик» на Женин магнитофон. В результате, за зиму-весну 1994 году этот замечательный музыкант написал аранжировку к моим песням, и уже в том же году нам удалось закончить запись альбома и выпустить кассету. Музыка получилась нежная и очень трогательная. Многим понравилось.

Масада

Затем, с 95го по 2000й, я в основном занимался «Масадой» – проектом, направленным на творческую христианскую молодежь. Вместе с моим хорошим другом Андреем Бибиком, который впоследствии перебрался в Германию мы решили сделать «что-то по настоящему творческое» и, в результате, после «переходного» альбома «Сын Человеческий», получился альбом «Доброе имя». Олечка Новицкая без конца пела своим «псевдонародным» голосом, смеялась и танцевала ирландскую жигу, Игорь Шипицын (теперь MC Pastor) только приехал из своего Светловодска и начал делать смешные фотки. Не слишком задумываясь о том, что из всего этого выйдет, мы просто наслаждались волной творчества, так внезапно на нас нахлынувшей. Каждый из нас испытывал некую форму экстаза от того, что такие деньги (спасибо, Глеб Спиваков!) тратятся лишь на то, чтобы просто выплеснуть радость, которую подарил нам Господь. Мы создали для себя комфортную «клубную» атмосферу и, используя лишь акустические инструменты, экспериментировали со всякой «фольковой» перкуссией, отказавшись от привычных барабанов (которые, к слову, в то время казались нам чем-то попсовым). Вначале мы записали альбом без барабанов, но затем (испугавшись собственной оригинальности), дописали компьютерные барабанные «лупы» поверх записи. И с тех пор, в зависимости от предпочтений издателей, выпускается то одна, то другая версия альбома.

Золото

В последующие годы Бог снова повел меня в прославление. Во многом это связано с духовным обновлением, которое привнесли в мою жизнь и жизнь моей семьи «речное» движение (для знакомства с «рекой» зайдите на imbf.org где, к слову, я веду раздел «Речные новости»). В частности, особую роль в этом сыграли «Торонто Аэропорт» (Торонто-блэссинг) и Харьковский «Отчий Дом» (спасибо, Ден Слейд, спасибо, Игорь Иванов).

В этой атмосфере родился альбом «Золото» – логическое продолжение «Песен Завета Любви». Помог мне в этом Леха Дрозд. Он сделал все аранжировки, руководил записью и даже выбрал макет обложки (спасибо, друг!)

Думаю, теперь я просто обречен петь песни завета любви всю свою жизнь (по крайней мере, мне очень этого хочется). Песни и альбомы могут быть разные, но их суть одна – призыв к интимному и глубокому общению с Богом, выражение томления собственного сердца и жажды, которую может восполнить только Он.

В заключение хочу еще раз подчеркнуть мысль, отмеченную вначале. Мы принадлежим разным культурам, социальным слоям, поколениям, и, тем не менее, мы все - одно Тело. Мы не можем друг без друга, и, возможно, именно поэтому мы постоянно ссоримся, то на личном, то и на межцерковном уровне. Мы просто не можем жить по-другому.

Мы не привыкли быть мостами, не привыкли, чтобы по нам топтались. Мы не Иисус, чтобы прощать тех, кто вбивает в нас гвозди. Подобно Петру, мы скорее привыкли полагаться на свои силы: на свои сети, когда дело касается «профессионализма», и на свой меч, когда на Гефсиманский сад находит ночь. Мы более склонны к стяжанию, чем к даянию и, подобно богатому юноше, вряд ли готовы отдать то, что всего дороже. «Так кто же может спастись? Человекам это невозможно, Богу же все возможно» (Мф19:26). Это Его работа, и Он говорил, что собирается совершить ее сам.

X