Как жить! Операция невозможна. Последний шанс - молитва от рака.

06:58 -- 29.09.2015
Мне 26 лет, замужем, есть ребенок. Я учитель биологии и химии, но в это время не работаю, потому что в отпуске для ухода за ребенком. Мои родители неверующие. Но я знала о Боге с детства, и когда мне было трудно, часто обращалась к Нему. Потом, когда вышла замуж, я разговаривала с верующими, увлекалась их святостью, но сама быть такой не хотела, хотела иметь возможность грешить. Я не хотела, но Господь хотел. Теперь я - верующая и даже и не представляю себе жизни без Христа.

Все началось в сентябре 2002 с небольшой немоготы... Потом были кровотечения из носа, отнялась правая часть лица, ослабела мышца челюсти, и я не могла жевать ничего твердого. Когда в январе 2003 года начало двоиться в глазах, а затем стал косить правый глаз, тогда я заволновалась и начала обращаться к врачам. Все это время у меня была субфибральная температура (37.1-37.2), очень сильно болела голова, и была ужасная слабость. Под вечер я совсем выбивалась из силы, казалось нет силы чтобы жить. А мне же только 25, у меня замечательный любящий муж и маленький сынок (в 1,5 году), о котором я так долго мечтала.

Врачи посоветовали сразу же сделать снимки головного мозга (компьютерную томографию или МРТ). Сделала, но на снимках ничего серьезного не обнаружили, и положили меня в неврологию, чтобы лечить воспаление носоглотки. Полтора месяца я лежала в больнице, испытали 4 виды антибиотиков, кололи разные лекарства, которые возобновляют нервы, делали даже УФД крови. Но мне становилось все хуже: правый глаз был около самой переносицы, отнялась и левая сторона лица, правое ухо перестало слышать, жевать я уже не могла. Более того, я не могла даже сомкнуть зубы.

Когда врачи поняли, что где-то возникла ошибка в диагнозе, то направили меня к областному лору. Он увидел новообразование в носоглотке и взял кусочек ткани на анализ. Диагноз поставили в Киеве - рак носоглотки IV стадии с распространением в мозг. И гистолог, когда ставил диагноз, сказал мужу, что в участке носоглотки операцию не делают, назначат облучение и химиотерапию, но это уже не принесет никакой пользы, потому что опухоль уже проникла в мозг, что обращаться нужно было раньше, с первыми симптомами болезни, тогда, возможно, и можно было бы все исправить.

В Киевском институте отоларингологии направили к профессору для подтверждения диагноза. Этот профессор лечил наиболее тяжелых больных. Диагноз подтвердил. На вопрос мужа, почему нельзя делать операцию, ответил, что операция в этом месте не делают, потому что пришлись бы сносить полчерепа, а я молода, может у меня, и так все возобновится. Назначил дозу лучевой и химиотерапию. Из Киева домой мы вернулись совсем подавленными. Трудно было смотреть на мужа, он успокоился только тогда, когда принял решение вернуться к Богу. Я также пошла за ним. До этого времени у меня сформировалось убеждение, что помочь мне может только Господь, Он единственная надежда. Когда я лечилась в отделе неврологии, меня пугала моя болезнь, мне просто не хотелось приносить неудобства и хлопоты родным.

Идя в больницу, я твердо верила, что меня обязательно вылечат. Сначала я надеялась на лекарства, потом на врача (меня лечил очень умный хороший врач). Потом мне попала в руку книжица, в которой автор писал, что можно вылечиться от любой болезни, нужно только захотеть и неутомимо лечить больной орган. Я попробовала и это. Но спустя время, мне становилось все хуже, и я поняла, что испытала все, что в моей силе. Оставался последний шанс - Господь, Который давно протягивал ко мне руку и ожидал, когда я пойму, что сама не смогу перебороть болезнь. Я покаялась в Чернигове, там, где лечилась, в онкодиспансере. Верующие меня тогда очень поддержали.

Той ночью, когда я покаялась, мне казалось, что Господь мне говорил, чтобы я позаботилась о своей голове и пила томатный сок. Потом у меня впервые за полгода перестала болеть голова, ухо стало слышать, немного выровнялся глаз, и ко мне вернулась энергия. Я почувствовала себя здоровой, и уже не было ни силы, ни желания оставаться в больнице, но была в ней дольше через настояние родных. Я же верила, что Господь исцелил меня. Минул второй этап этого страшного лечения. Врачи говорили, что будут еще и еще назначать химиотерапию и облучение, потому что у меня особенно сложный диагноз и нужно бороться до конца.

После первого этапа моя опухоль уменьшилась больше, чем наполовину, что удивило врачей. А после второго этапа исчезла совсем. Сделали снимки головного мозга - все чисто. У меня еще косило глаз, и жевать я могла только белок вареного яйца и ничего более твердого. Но как я радовалась уже этому сдвигу! И как я боялась, когда в очередной раз ехала на консультацию к профессору, а ездила я туда раз в месяц. Боялась, что меня опять положат в больницу. Но он осматривал мою носоглотку и говорил: «У вас все - слава Богу. Такое очень редко бывает. Езжайте домой и продолжайте в том же духе».

В начале июня мы с мужем посетили собрание, на котором было свыше 1000 человек. Все они молились за мое исцеление, было пророчество, что Господь представит Свою милость. Летом я чувствовала себя очень хорошо, могла уже жевать даже свежие огурцы. А в день моего рождения, оно также летом, у меня перестало двоиться в глазах. Это происходило со мной уже на протяжении полугода, и я уже не верила, что когда-либо мое зрение возобновится. Я понимала, что это подарок от Господа. На следующий день опухоль выпала из моего носа - буровата пористая субстанция. В конце августа у меня перестало косить глаз. Возобновились ресница, начали отрастать волосы, равномерные и очень густые. Я так благодарила Бога за это чудо!

В сентябре профессор сказал мне, что у меня все хорошо. Опасность минула. Все это исчезло настолько быстро, что близкие друзья, наблюдая за мной, говорят, что это не возможно, что, наверно, врачи ошибались с самого начала - и не было у меня никакого рака. - Ну, - говорю, - они-то видели новообразование красного цвета, о котором писали в бумаге, да и скельця у меня лежат с образцами этой ткани.

Теперь до конца своих дней я буду благодарить Бога и воспевать нашего Творца.
X